Содержание13 разделов
- Сначала результат: плацдарм не удержан
- Как российские войска вошли в область
- Андрей Иванаев: главный командующий неудавшейся кампании
- 29-я армия: Олег Сеньков и растянутый фронт
- 36-я армия: Григорий Тюрин и полоса контрудара
- «Центр»: Валерий Солодчук и Сергей Рыжков
- Почему нельзя записывать в командиры Рамиля Ибатуллина
- Что сломало российский замысел
- Украинские ошибки были условием, но не оправданием
- Почему прорыв 2025 года вообще стал возможен
- Фортификации и 14 миллионов: отдельная история
- Граница доказанного
- Кто отвечает за российский провал
Летом 2025 года российская пропаганда представляла выход к административной границе Днепропетровской области как начало нового этапа наступления. Подразделения группировок «Центр» и «Восток» вошли в регион, заняли несколько сёл и растянули выступ на стыке трёх областей. Но успех не превратился в устойчивый плацдарм. В 2026 году украинские войска перехватили инициативу на ряде участков, заставили российские армии перейти к обороне и вернули значительную часть потерянной территории.
Этот результат имеет конкретную российскую цепочку командования. Группировкой «Восток» во время основной фазы продвижения и контрудара командовал Андрей Иванаев. Под ним действовали 29-я и 36-я общевойсковые армии, связанные с Олегом Сеньковым и Григорием Тюриным. Севернее наступала 90-я танковая дивизия 41-й армии группировки «Центр» — уровень Валерия Солодчука и Сергея Рыжкова. Ниже мы отделяем подтверждённые должности от предположений о конкретных приказах.
Сначала результат: плацдарм не удержан
Фраза «Россия потеряла Днепропетровскую область» требует одного важного уточнения. Россия никогда не оккупировала весь регион и не подходила к контролю над ним. Она захватила ограниченную полосу на востоке области и на смежных участках Донецкой и Запорожской областей. Поэтому точный вывод звучит так: российское командование потеряло значительную часть захваченного плацдарма и не реализовало заявленную возможность развивать наступление в глубь региона.
5 апреля 2026 года украинское командование заявило о возвращении около 480 км² и 12 населённых пунктов, восемь из которых находились в Днепропетровской области. 12 августа Владимир Зеленский сообщил уже о 745 км² и 26 населённых пунктах в рамках операции на более широком Олександровском направлении, охватывающем стык Днепропетровской, Донецкой и Запорожской областей. Reuters отдельно отмечал расхождение между официальным подсчётом и независимой картографией.
Даже более консервативная независимая оценка не меняет военного смысла. Россия потратила месяцы, людей и технику на создание выступа, но не смогла превратить его в устойчивую линию, защитить растянутые фланги и сохранить темп. Войска, которые в 2025 году действовали как наступающие, в 2026-м были вынуждены отбивать контратаки и перебрасывать резервы для стабилизации положения.
Как российские войска вошли в область
8 июня 2025 года Минобороны РФ объявило, что подразделения 90-й гвардейской танковой дивизии группировки «Центр» вышли к границе и начали действовать на территории Днепропетровской области. Через несколько дней ведомство добавило 55-ю мотострелковую бригаду. Одновременно широким фронтом к границе двигалась группировка «Восток».
Российские части использовали реальные слабости украинской обороны: нехватку пехоты, промежутки между опорными пунктами, проблемы взаимодействия приданных соединений и удары дронов по логистике. Малые штурмовые группы проходили между позициями, накапливались в посадках и сёлах, после чего расширяли разрыв. Осенью механизированные подразделения пользовались туманом и сбоями на стыках бригад.
Это был тактический успех. Ошибка российской публичной картины состояла в том, что вход в несколько сёл выдавался за начало неизбежного продвижения по области. Для развития прорыва требовались свежие резервы, защищённая логистика, расширение основания выступа и способность держать одновременно длинный передний край. Именно на этом уровне начался российский провал.
Андрей Иванаев: главный командующий неудавшейся кампании
Андрей Иванаев возглавил группировку войск «Восток» в ноябре 2024 года. Российское Минобороны публично подтверждало его должность в декабре 2024-го и вновь в мае 2026-го, когда министр обороны Андрей Белоусов инспектировал пункт управления группировки. Следовательно, Иванаев командовал «Востоком» и во время входа его частей в Днепропетровскую область, и во время основной фазы украинских контратак.
Подчинённые ему армии одновременно решали несовместимые по ресурсам задачи: продолжали давить в сторону Гуляйполя и Орехова, удерживали растянувшиеся полосы на Олександровском направлении и пытались закрывать участки, где украинские подразделения вклинивались в оборону. Аналитические обзоры фиксировали, что российскому командованию пришлось перебрасывать дополнительные части и оперативные резервы для поддержки 29-й и 36-й армий.
5 августа 2026 года Владимир Путин перевёл Иванаева командовать группировкой «Центр». «Восток» принял начальник его штаба Пётр Болгарев. Публично это не называлось снятием за поражение, поэтому утверждать наличие дисциплинарного наказания нельзя. Но хронология показательна: смена командования произошла после месяцев потери инициативы и всего за неделю до заявления Киева о возвращённых 745 км².
29-я армия: Олег Сеньков и растянутый фронт
29-я гвардейская общевойсковая армия действовала в центральной части российского построения на Олександровском направлении. В августе 2025 года государственное учреждение Забайкальского края публично назвало её командующим генерал-майора Олега Сенькова. Более свежего официального сообщения о смене командарма в открытом доступе мы не нашли, поэтому корректная формулировка — Сеньков является последним надёжно подтверждённым командующим 29-й армией для рассматриваемого периода.
Именно полоса 29-й армии неоднократно фигурировала в сообщениях о российских попытках стабилизировать фронт и отбить украинские контратаки. Подчинённые соединения занимали позиции по обе стороны важных дорожных направлений, а продвижение 2025 года увеличило протяжённость зоны ответственности. Чем дальше армия уходила на запад, тем больше сил требовалось не для нового штурма, а для охраны флангов, дорог и разрозненных населённых пунктов.
Командная ответственность Сенькова следует из должности и положения армии, но не должна превращаться в вымышленный приказ. В открытом доступе нет оперативных директив, стенограмм докладов или служебного разбора, который показывал бы, какое именно решение он принял по каждому потерянному селу. Установлен уровень ответственности; конкретная вина за отдельный эпизод остаётся закрытой.
36-я армия: Григорий Тюрин и полоса контрудара
Открытая идентификационная база ГУР называет командующим 36-й гвардейской общевойсковой армией Григория Тюрина. Более свежего публичного приказа, подтверждающего его должность именно на август 2026 года, в открытом доступе мы не нашли. В состав армии входят, среди прочего, 37-я мотострелковая и 5-я танковая бригады. Эти формирования действовали на южном и центральном участках российского выступа и позднее оказались в полосе украинских контратак.
Весной и летом 2026 года аналитики описывали действия 36-й армии уже преимущественно языком обороны: не допустить дальнейшего продвижения Украины, восстановить прежние позиции, удержать дороги снабжения и прикрыть стык с 29-й армией. Российскому командованию пришлось усиливать этот участок элементами других соединений, включая морскую пехоту и части 68-го армейского корпуса.
Тюрин — второй армейский командир, чья фамилия должна стоять в статье о российском провале. Не потому, что опубликован документ о его наказании, а потому, что его объединение удерживало участок, где наступательный результат России превращался в оборонительную проблему. Отсутствие публичной отставки не отменяет ответственности командарма за состояние подчинённой полосы.
«Центр»: Валерий Солодчук и Сергей Рыжков
Северная часть истории относится к группировке «Центр». С мая 2025 года ею командовал Валерий Солодчук. В состав группировки входила 41-я общевойсковая армия Сергея Рыжкова, а в её подчинении — 90-я танковая дивизия, которую Минобороны РФ первой назвало вошедшей в Днепропетровскую область.
В 2026 году 90-я дивизия продолжала действовать западнее Новопавловки, в то время как соседние 29-я и 36-я армии «Востока» пытались стабилизировать свои участки. Это означает, что ответственность нельзя свести только к Иванаеву: российский выступ проходил через границу зон двух группировок, а согласование их флангов находилось выше уровня отдельной армии.
5 августа Иванаев сменил Солодчука во главе «Центра». Публичные сообщения не объясняли, было ли перемещение Солодчука связано с результатами на фронте. Для этой статьи важнее установленный период: Солодчук командовал «Центром», а Рыжков 41-й армией во время входа 90-й дивизии в область и последующей борьбы за удержание северного участка.
Почему нельзя записывать в командиры Рамиля Ибатуллина
В старых справочниках командиром 90-й танковой дивизии часто указан Рамиль Ибатуллин. Для кампании 2025–2026 годов эта привязка устарела. Ибатуллин командовал дивизией с июля 2021 года, но уже летом 2022-го перешёл на должность заместителя командующего 41-й армией, а позднее возглавил 2-ю общевойсковую армию.
Имя действующего командира 90-й дивизии в надёжных открытых источниках установить не удалось. Поэтому статья называет подтверждённую цепочку выше дивизии — Сергей Рыжков и Валерий Солодчук — но не подставляет известную фамилию из устаревшей карточки. Это пример того, почему список командиров нельзя собирать простым копированием из энциклопедий.
Что сломало российский замысел
Первый фактор — растянутый фронт. Российские армии продвинулись через разреженную оборону, но получили длинные фланги и множество малых населённых пунктов, которые требовали гарнизонов и устойчивого подвоза. То, что помогало наступать малыми группами, оказалось недостаточным для плотной обороны против организованных контратак.
Второй фактор — запоздалая реакция. Военные аналитики сообщали, что усиление полос 29-й и 36-й армий оперативными резервами началось уже после того, как украинские подразделения успели добиться серии вклинений. Даже если конкретный срок остаётся оценкой аналитика, сама последующая переброска 68-го корпуса и морской пехоты подтверждает, что штатных сил на участке не хватало.
Третий фактор — конкуренция приоритетов. «Восток» продолжал давление на Гуляйпольском направлении, одновременно пытаясь остановить контратаки севернее. Сохранение наступательного темпа в одной полосе ограничивало возможность быстро насытить другую. Это не доказательство единственного ошибочного приказа, а наблюдаемое следствие распределения сил.
Четвёртый фактор — логистика. Украинские удары по тыловым дорогам, пунктам управления и транспорту повышали цену снабжения передовых частей. Чем уже основание выступа и дальше передний край, тем сильнее он зависит от нескольких маршрутов. Российское командование получило зеркальную проблему той, которую само создавало украинской обороне в 2025 году.
Украинские ошибки были условием, но не оправданием
Российский провал 2026 года не отменяет украинского провала 2025-го. Генштаб Украины официально связал снятие Максима Китугина с должности командира 20-го армейского корпуса с недостатками управления, потерями личного состава и территории. Свидетельства военных указывали на пустые или недостаточно заполненные позиции, слабые стыки и нехватку пехоты.
Но ошибка обороняющейся стороны объясняет, как противник получил возможность, а не почему он не смог ею воспользоваться. После входа в область ответственность за развитие операции лежала на российской цепочке: Генштаб РФ, командующие группировками, армии и соединения. Сводить последующий откат только к украинскому усилению означало бы убрать из анализа решения российских штабов.
Почему прорыв 2025 года вообще стал возможен
В мае 2025 года Генштаб Украины признал ошибки командования 59-й бригады и недостоверные доклады о положении подразделений при Богдане Шевчуке. Позднее журналисты описывали позиции, существовавшие в документах, но не закрытые достаточным количеством пехоты. Корпусная система вводилась уже во время боёв, а новый штаб управлял большим числом приданных частей.
Российские командиры эффективно использовали этот период: проникали между опорными пунктами, били дронами по снабжению, закрепляли небольшие группы и наращивали давление. Именно поэтому начало кампании было реальным российским успехом, а не только пропагандистским эпизодом. Тем заметнее итог: полученное преимущество оказалось временным.
Фортификации и 14 миллионов: отдельная история
Спор о фортификациях остаётся частью объяснения украинских потерь. Financial Times сообщала о задержках и фрагментированной ответственности, тогда как областная администрация и парламентская комиссия заявляли о выполненных задачах и качественных объектах на проверенных участках. Эти оценки могли относиться к разным рубежам и этапам строительства.
В марте 2026 года прокуратура Украины сообщила о пяти подозреваемых и двух схемах при закупке материалов для укреплений одной воинской части с общим заявленным ущербом более 14 млн гривен. Имена фигурантов и номер части публично не раскрывались; приговора по делу не было.
Следствие не установило публичную связь спорных закупок с конкретными местами российского прорыва. Тем более это дело не объясняет, почему армии Иванаева, Сенькова и Тюрина позднее теряли занятое. Коррупционный риск украинской стороны и оперативный провал российского командования — две разные линии ответственности.
Граница доказанного
Доказано, кто командовал ключевыми российскими группировками и армиями, и установлено, какие соединения действовали на направлении. Подтверждена смена Иванаева на Болгарева 5 августа 2026 года. Подтверждены украинские заявления о масштабном возвращении территории и независимая картографическая динамика в пользу Украины.
Не доказано, что Иванаева или других российских генералов официально сняли именно за потерю плацдарма. Не опубликованы приказы, позволяющие связать конкретного командарма с оставлением каждого населённого пункта. Не установлено надёжно имя командира 90-й танковой дивизии в 2025–2026 годах. Эти пробелы нельзя заполнять догадками.
Кто отвечает за российский провал
Андрей Иванаев — главный командующий периода провала: его «Восток» получил наступательный результат, растянул полосы 29-й и 36-й армий и не удержал значительную часть выступа. Олег Сеньков и Григорий Тюрин — командиры армейского уровня, чьи объединения непосредственно отражали украинские контратаки. Валерий Солодчук и Сергей Рыжков отвечали за северный участок, где действовала 90-я танковая дивизия «Центра».
Пётр Болгарев принял «Восток» уже 5 августа 2026 года, поэтому возлагать на него ответственность за всю предшествующую кампанию неверно. Но как бывший начальник штаба группировки он не был внешним наблюдателем: он входил в систему управления, а после назначения получил задачу разбираться с её последствиями. Иванаев вместо отставки получил «Центр», что показывает кадровую логику российского командования: провал на одном направлении не обязательно останавливает карьеру.
Итог кампании — не то, что Россия однажды смогла пересечь административную границу. Итог в том, что несколько общевойсковых армий не превратили этот успех в устойчивое оперативное преимущество. Захваченный плацдарм стал растянутой и дорогой в снабжении полосой, украинское командование собрало ударную группировку, а российские генералы опоздали с переходом от наступления к устойчивой обороне. Именно поэтому история Днепропетровской области — теперь не только рассказ об украинском прорыве фронта, но и досье на российский командный провал.
