В январе 2026 года пятеро военнослужащих 126-го мотострелкового полка записали обращения, которые разрушают официальный образ «заботы о защитниках». Один мужчина сообщил об ампутации стопы и невозможности самостоятельно передвигаться. Второй — об ампутации ноги ниже колена. Третий заявил, что после ампутации, постоянной инвалидности и категории «Д» его всё равно готовят к отправке. Ещё двое говорили о несостоявшейся операции, тяжёлых нарушениях движения и руке, которая не работает.

Через пять месяцев военнослужащий Александр Дергаев назвал ту же часть — в/ч 50526 — и тех, кого считает ответственными. По его словам, после двух ранений, категории «В», третьей группы инвалидности и потери функции руки его не отпустили из подразделения на вызванную госпиталем операцию. Вместо лечения, утверждал Дергаев, людей с ограничениями оформляли в «тыл», а затем направляли к Часову Яру.

В обращениях фигурируют две фамилии: командир 126-го полка подполковник Андрей Жерихов и начальник штаба — первый заместитель командира 71-й гвардейской мотострелковой дивизии полковник Владимир Константинов. Ни один из этих эпизодов не завершился опубликованным судебным решением. Поэтому дальше мы отделяем видеосвидетельства от подтверждённых организационных данных и не превращаем обвинение в приговор.

Что такое в/ч 50526

126-й мотострелковый полк — одно из новых подразделений 71-й гвардейской мотострелковой дивизии Ленинградского военного округа. Номер полка — в/ч 50526. Дивизию разворачивали на базе 200-й отдельной мотострелковой бригады из Печенги, которая понесла тяжёлые потери под Харьковом, затем воевала под Бахмутом и Часовым Яром.

Преобразование бригады в дивизию означает резкое увеличение числа штабов, полков и штатных должностей. Однако новое название не создаёт автоматически подготовленных людей. Уже действующее соединение нужно было одновременно пополнять, учить и удерживать на фронте. На этом фоне раненый военнослужащий перестаёт восприниматься как пациент и становится строкой в ведомости укомплектованности.

Именно нехватку людей Дергаев называл объяснением давления на ограниченно годных. Это его свидетельство, а не признание командования. Но оно совпадает с самой логикой развёртывания: полк должен существовать на бумаге и выполнять задачи, даже если для заполнения списков приходится возвращать тех, кому требуется операция или военно-врачебная комиссия.

Пять обращений: ампутации вместо демобилизации

29 января Telegram-канал «НЕ ЖДИ меня из Украины» опубликовал видеозаписи пяти военнослужащих. Михаил Мукменов сообщил, что у него ампутирована стопа, он не может ходить без помощи и ждёт прохождения ВВК и оформления инвалидности. Сергей Богданов рассказал об ампутации правой ноги ниже колена. Андрей Старцев заявил, что перенёс ампутацию ещё в 2024 году, имеет постоянную инвалидность и категорию «Д».

Давыд Колесов говорил о назначенном лечении и операции, которые должны предшествовать любому возвращению к службе. Эльбрус Бабаев утверждал, что практически не может ходить, а одна рука не действует. Общей частью их заявлений было не только состояние здоровья. Мужчины сообщали, что их собирают для отправки обратно в зону боевых действий.

Видео подтверждает, что такие обращения были сделаны и что показанные травмы соответствуют описанию как минимум в случаях с видимыми ампутациями. Оно не позволяет установить всю цепочку приказов: кто оформлял документы, какое назначение было записано и дошла ли отправка до передовой позиции. Именно поэтому формулировка расследования — «военнослужащие заявили», а не «суд установил».

Полковник Константинов: кому адресовали обвинения

Авторы январских обращений называли полковника Владимира Николаевича Константинова — начальника штаба и первого заместителя командира 71-й дивизии. По их версии, именно на уровне дивизии принимались решения, из-за которых тяжелораненые оставались в распоряжении строевых подразделений и готовились к отправке.

Значение этой должности принципиально. Начальник штаба дивизии отвечает не за один медицинский кабинет, а за управление соединением, учёт боевой готовности, движение личного состава и исполнение приказов. Это не доказывает его личного участия в каждом эпизоде, но объясняет, почему военнослужащие обращались не только к врачам или командиру роты.

Публичного ответа Константинова на эти видео редакция не нашла. Нет и открытого документа военной прокуратуры с результатами проверки. Отсутствие ответа не является доказательством вины, но означает, что за пределами Telegram российская система не дала проверяемого объяснения: почему люди с ампутациями продолжали числиться в части и чего именно от них требовали.

Александр Дергаев: «противника боюсь меньше, чем своих командиров»

18 июня было опубликовано обращение Александра Александровича Дергаева. Он рассказал, что подписал контракт 26 октября 2023 года после пребывания в колонии, с тех пор не получал отпуска, дважды был ранен и почти не владеет рукой. По его словам, у него категория «В» и третья группа инвалидности.

Дергаев утверждал, что госпиталь вызывал его на операцию, однако командование не отпускало. Формально ограниченно годных якобы переводили на тыловые должности, но фактически направляли в район Часова Яра. В обращении он произнёс формулу, которая стала диагнозом внутренней атмосферы: «Я противника своего боюсь меньше, чем своих командиров».

Военнослужащий назвал командира полка — подполковника Андрея Сергеевича Жерихова — и попросил Александра Бастрыкина проверить давление, препятствование лечению и возможное искажение медицинских характеристик. Это серьёзные обвинения, однако открытого решения Следственного комитета по обращению Дергаева нет.

Кто такой Андрей Жерихов

По данным OSINT-проекта Evocation, Андрей Жерихов родился 14 мая 1987 года в Вольске. Его служебный путь связывают с 64-й мотострелковой бригадой, Печенгой, 80-й арктической бригадой и обучением в военной академии. Командиром 126-го полка его называют с января 2026 года.

В открытом доступе нет опубликованного приказа Минобороны о назначении. Однако фамилия, имя, отчество, звание и должность, названные Дергаевым, совпадают с отдельной OSINT-карточкой. Для идентификации командира это сильнее одиночного анонимного сообщения, но слабее официального кадрового документа.

Персональная ответственность Жерихова зависит от доказательства конкретных приказов и его знания о медицинском состоянии подчинённых. Видео Дергаева создаёт проверяемую версию и называет должностное лицо. Оно не заменяет допросов, медицинских карт и приказов по части — документов, которые российские ведомства публично не раскрыли.

Дисциплина через страх: ролик, который нельзя игнорировать — и нельзя переатрибутировать

В марте 2026 года российский канал «Мобилизация/новости» опубликовал видео, которое позднее репостили украинские ресурсы как запись жёсткого «наказания» двух военнослужащих, названных в сопроводительном тексте бойцами 4-й мотострелковой роты 126-го полка. Последующий пост «Харьковского направления» утверждал, что один из них после этого оказался на боевой задаче у границы и затем сдался в плен.

Это не даёт редакции права написать, что Жерихов лично приказал пытать или удерживать этих людей: в опубликованном фрагменте не видны приказ, дата съёмки, место и лицо, отдавшее распоряжение. Но ролик и его российский первоисточник имеют другое значение. Они добавляют к истории о раненых ещё один независимый сигнал: внутри подразделения публично описывался не медицинский или дисциплинарный разбор, а насильственное «наказание» перед дальнейшей отправкой на задачу.

Для командира полка это не частная история двух бойцов, которую можно списать на неизвестных исполнителей. Если люди из его роты действительно удерживались и после этого ушли на боевую задачу, предмет проверки очевиден: кто санкционировал удержание, кто оформил выход группы, кто знал о состоянии военнослужащих и почему не последовало публичной проверки. Открытого ответа 126-го полка, 71-й дивизии, военной прокуратуры или следствия по этому эпизоду редакция не нашла.

Штурмовая рота, которой собирают генераторы и рации

21 марта архангельское издание «Эхо Севера» опубликовало волонтёрский сбор с конкретной адресацией: в/ч 50526, 126-й полк, 1-й мотострелковый батальон, 3-я штурмовая рота. В перечне были инверторные генераторы, рации, выносы к ним, портативные аккумуляторы, канистры, бельё и портативная электростанция; в заявке прямо сказано, что прежняя станция сгорела.

Такой список не доказывает, что Минобороны полностью перестало снабжать полк: волонтёрские сборы в российской армии часто закрывают дополнительные, а не только отсутствующие позиции. Но он документирует другое. Штурмовое подразделение 126-го полка обращалось за базовыми средствами связи, питания и полевого быта к гражданской сети помощи. На войне, где связь, электричество и переносные батареи определяют возможность увидеть угрозу и вызвать эвакуацию, это не декоративная гуманитарная деталь.

В связке с обращениями раненых этот факт выглядит особенно жёстко. Командование требует сохранить людей в строю, а рота параллельно публично просит генераторы, рации и аккумуляторы. Ни один из этих источников сам по себе не устанавливает преступление. Вместе они показывают модель, в которой человеческий и материальный дефицит не устраняется штатным управлением, а перекладывается вниз — на раненых и на сборы родственников с волонтёрами.

Семьи 126-го и 127-го полков: пропавшие, выплаты и эвакуация

Позже родственники военнослужащих 126-го и 127-го полков направили коллективное обращение заместителю министра обороны Виталию Шулике. В нём перечислены Волчанские Хутора, Рыбалкино, Охримовка, Тихое, Зыбино и Часов Яр. Семьи утверждали, что отдельные подразделения несли тяжёлые потери, раненым не обеспечивали своевременную помощь, а судьба пропавших с 2024 года оставалась неизвестной.

Авторы жаловались на отсутствие отпусков более года, проблемы с денежным довольствием и невозможность получить от части ответственного собеседника. По их словам, некоторых пропавших признавали погибшими через суд без найденного тела. Это коллективное заявление заинтересованных лиц; редакция не располагает полными списками и материалами всех упомянутых судебных дел.

Но заявление важно как независимая от Дергаева линия. В июньском видео один военнослужащий говорит о раненых и нехватке людей. В коллективном письме семьи двух полков описывают пропавших, отсутствие лечения и возвращение людей из госпиталей без полноценной ВВК. Источники различаются, а механизм в их рассказах совпадает.

Пропавшие: когда часть не даёт семье даже исходных данных

В отдельном обращении родственники 126-го и 127-го полков сообщали, что некоторые военнослужащие числятся пропавшими с середины 2025 года, а семьи месяцами ждут справку формы 1421. По их словам, полученные бумаги содержали ошибки, запросы между ведомствами ходили по кругу, а ответа о судьбе людей и эвакуации не было. Это свидетельство родственников, а не опубликованный реестр потерь; его нельзя превращать в точное число погибших.

Однако отсутствие полной цифры не освобождает штаб от обязанности объяснять судьбу подчинённых. В публичных поисковых сообщениях семей 126-го полка в 2026 году появляются даты последней связи перед боевыми задачами в приграничье и у Волчанска. Эти сообщения подтверждают сам факт поиска и то, что близкие не получили исчерпывающей информации. Они не подтверждают обстоятельства исчезновения каждого человека и не позволяют приписать всем один эпизод боя.

Так возникает вторая командная проблема — уже после штурма. Сначала человек исчезает в строевой отчётности, затем его семья не получает документ, выплату или сведения об эвакуации. Публичный ответ штаба 71-й дивизии, который позволил бы проверить эти жалобы по журналам боевых задач и учёта личного состава, редакция не нашла.

Что означает категория годности

Российское положение о военно-врачебной экспертизе различает категории годности. Категория «Д» означает негодность к военной службе. Категория «В» — ограниченную годность; её практические последствия в период мобилизации и контракта зависят от диагноза, заключения комиссии и действующих правил увольнения. Само устное заявление о категории не заменяет медицинский документ.

Поэтому юридически важны карты ранений, заключения ВВК, вызовы госпиталей и приказы о назначении. В публичных видео этих комплектов нет. Но ампутация и очевидная потеря функции конечности делают обязанность командования организовать обследование особенно очевидной. Ответ «людей не хватает» не может служить медицинским заключением.

Что доказано, а что требует расследования

Подтверждены номер части 50526, её принадлежность к 71-й дивизии, существование видеозаписей и содержание обращений. Можно проверить заявление Дергаева, его названную должность Жерихова, волонтёрскую заявку 1-го батальона и 3-й штурмовой роты, а также сам факт публичных обращений семей. Отдельная OSINT-публикация подтверждает служебную биографию Жерихова и называет дату его назначения.

Не доказаны публичным судебным решением личные приказы отправить каждого из этих людей на передовую, фальсификация конкретных медицинских документов, приказ о «наказании» в 4-й роте и итоговая роль каждого командира. Нет открытого ответа СК, военной прокуратуры или Минобороны, который позволил бы сопоставить заявления с журналами приказов, медицинскими документами и маршрутами групп.

Ранее в версии этой статьи фигурировал эпизод с удержанием раненых в наручниках и яме. Проверка первоисточника показала, что он относился к другому подразделению. Эпизод удалён. Для OSINT-расследования исправление атрибуции важнее эффектной, но неверной детали.

Итог: полк укомплектован, вопрос о людях не закрыт

126-й полк появился внутри дивизии, которую развернули после тяжёлых потерь её предшественника. Новому штату требовались люди. В открытых обращениях видно, как дефицит мог перекладываться на тех, кто уже заплатил здоровьем: ампутантов, инвалидов и ожидающих операции.

Жерихов и Константинов названы не потому, что отвечают за абстрактную «систему», а потому, что занимают должности, через которые проходят решения о боевой готовности и движении личного состава. Это ещё не приговор. Это конкретный предмет для проверки: медицинские документы, приказы, маршруты командирования и фамилии подписантов.

Пока такой проверки нет в публичном поле, официальная версия сводится к молчанию. А в открытых источниках складывается другая картина: часть одновременно выжимает из раненых остаток пригодности, закрывает базовые потребности штурмовых рот гражданскими сборами и оставляет семьи пропавших без проверяемой информации. Для Жерихова это не абстрактный фон войны, а круг обязанностей командира полка: здоровье подчинённых, дисциплина, снабжение, боевые задачи и учёт потерь.