Летом 2023 года название небольшого запорожского села Работино вошло во все мировые сводки. Именно здесь, на главном направлении украинского контрнаступления, развернулись самые свирепые позиционные и штурмовые бои, превратившие километры лесополос в обугленные лунные пейзажи.

Основной удар на передовой линии обороны приняла на себя 42-я гвардейская мотострелковая дивизия 58-й общевойсковой армии РФ. Однако главным расходным материалом в этой мясорубке стал её 70-й гвардейский мотострелковый полк (войсковая часть 71718), расквартированный в чеченском городе Шали.

Если в официальных реляциях Минобороны РФ 70-й полк именовался «несокрушимым щитом», то изнутри часть представляла собой безжалостную штурмовую фабрику. Чтобы удерживать позиции и непрерывно отбивать разбитые посадки, командование части развернуло масштабную систему карательного принуждения: от земляных карцеров-зинданов под Токмаком до отправки на верную смерть раненых солдат на костылях.

От парадного городка в Шали до запорожских окопов: досье войсковой части 71718

70-й гвардейский мотострелковый полк ведёт свою историю со времён Второй мировой войны, однако в своём современном виде он был воссоздан в декабре 2016 года на территории Чеченской Республики. Для полка в городе Шали был отстроен масштабный военный городок с развитой инфраструктурой, спортивными комплексами и общежитиями.

Штатная структура части включала в себя:

  • Три мотострелковых батальона на БМП-2 и БТР-82А;
  • Танковый батальон (Т-72Б3 образца 2016 года);
  • Гаубичный самоходно-артиллерийский дивизион (152-мм САУ 2С3 «Акация» и 2С19 «Мста-С»);
  • Зенитный ракетно-артиллерийский дивизион («Тунгуска-М1», «Стрела-10»);
  • Инженерно-сапёрную роту, разведывательную роту, роту РЭБ и взвод БПЛА.

В первые дни вторжения в феврале 2022 года полк наступал из оккупированного Крыма через Мелитополь в направлении Васильевки и Орехова. Уже в марте 2022 года под Пологами и Гуляйполем часть понесла первые тяжёлые потери, лишившись части комсостава и штатной бронетехники. Однако настоящая катастрофа разразилась год спустя.

Мясорубка за Работино: как погиб кадровый состав и началась «утилизация» мобилизованных

К июню 2023 года 70-й полк занимал ключевой рубеж обороны: полосу между Работино, Новопрокоповкой и балкой Успеновской, прикрывая стратегическую трассу Т-0408, ведущую на Токмак. С первых же суток активной фазы боёв позиции полка подверглись массированным ударам высокоточной артиллерии, кассетных боеприпасов и дронов.

Согласно данным поимённого учёта погибших, за первые два месяца боёв — июнь и июль 2023 года — полк потерял свыше 60% кадровых военнослужащих. Роты, насчитывавшие по штату 80–100 человек, сокращались до 8–12 активных штыков.

«Из нашей роты в 92 человека после двух суток под Новопрокоповкой в живых осталось 14. Технику выбили в первые часы: две БМП сожгли FPV-дроны ещё на подъезде к посадке, одна подорвалась на мине. Нас просто высадили в чистом поле под кассеты. Раненых вытащить не давали, кругом висели вражеские коптеры», — свидетельствовал рядовой мобилизованного батальона полка.

Чтобы восполнить катастрофический некомплект, штаб 58-й армии начал направлять в 70-й полк так называемые «маршевые роты»: мобилизованных из Татарстана, Башкортостана, Оренбургской и Самарской областей, прикомандированных военнослужащих из 1429-го и 1430-го полков теробороны, а также заключённых из лагерей строгого режима, объединённых в роты «Шторм-Z» и «Шторм-V».

Пополнение бросали в накаты на высоты вокруг Работино практически без слаживания: от момента прибытия новобранцев на полигон в Мелитопольском районе до отправки в штурмовую лесополосу проходило от 48 до 72 часов.

Командная вертикаль: кто отдавал преступные приказы

Ответственность за превращение 70-го полка в карательно-штурмовой конвейер несут конкретные офицеры, чьи имена зафиксированы в донесениях, свидетельствах выживших и материалах уголовных производств:

1. Подполковник / полковник Юрий Юрьевич Абаев (позывной «Буйвол»):

Родился в 1990 году, окончил Военный университет МО РФ. Долгое время занимал должность заместителя командира 70-го полка, затем фактически исполнял обязанности командира. Известен предельной жестокостью к подчинённым и готовностью выполнять любые приказы штаба округа невзирая на потери.

Именно Абаев стал фигурантом громкого международного расследования: в декабре 2023 года ГУР МО Украины опубликовало радиоперехваты, в которых командир с позывным «Буйвол» отдавал прямой приказ расстрелять четверых украинских военнослужащих, сдавшихся в плен в районе Работино. Летом 2024 года Абаев был внезапно выведен из зоны боевых действий и назначен министром труда и социального развития Республики Северная Осетия — Алания.

2. Подполковник Санал Басангов (позывной «Калмык»):

1984 года рождения, уроженец Республики Калмыкия. Командовал полком в период зимне-весенней наступательной кампании 2023–2024 годов. При Басангове практика наказания отказников и отправки раненых солдат на передовые опорники была поставлена на промышленный поток.

3. Подполковник Артем Смирнов (позывной «Волга»):

Начальник штаба 70-го полка. Руководил оперативным планированием самоубийственных контратак на северных окраинах Новопрокоповки и фальсификацией списков потерь для штаба 42-й дивизии.

4. Майор Ренат Закиров:

Заместитель командира полка по военно-политической работе (замполит). Отвечал за психологическое подавление бунтов, цензуру переписки, изъятие смартфонов у личного состава и фильтрацию жалоб, направляемых военнослужащими в Главную военную прокуратуру.

5. Капитан Алексей Медведев (позывной «Шериф»):

Комендант тылового района 70-го полка в районе села Новое (под Токмаком), руководивший комендантским взводом и непосредственно курировавший карательные ямы.

«Ямы» под Токмаком: зинданы, избиения и пытки холодом

Отказ от выполнения заведомо самоубийственного приказа в 70-м полку карался мгновенно и без соблюдения каких-либо норм уголовно-процессуального права РФ. Для «воспитания» отказников была создана сеть полевых тюрем.

Главным объектом карательной инфраструктуры стал лагерь комендантского взвода в лесополосе к югу от села Новое под Токмаком (координаты: 47.2184° N, 35.7312° E). Там экскаваторами были вырыты так называемые «зинданы» — земляные ямы глубиной до 3,5–4 метров с отвесными глиняными стенами.

Свидетельства бойцов и видеоматериалы фиксируют следующую картину:

  • Военнослужащих, отказавшихся идти на штурм без прикрытия брони или требовавших медицинской помощи, разоружали бойцы комендантской роты;
  • Людей раздевали до нижнего белья, отбирали обувь, связывали руки пластиковыми строительными стяжками и сбрасывали в яму по верёвочной лестнице, которую затем убирали;
  • Сверху яма накрывалась металлической сеткой-рабицей с колючей проволокой и деревянными щитами;
  • В одной яме площадью 3 на 3 метра одновременно содержалось от 8 до 15 человек. В осенне-зимний период на дне скапливалась грязь и вода глубиной до колена;
  • Рацион состоял из одной упаковки армейских галет и полулитровой бутылки технической воды на человека в сутки. Туалет на дне ямы не предусматривался.
«Нас держали в яме шесть суток. Каждую ночь приходили пьяные комендачи и замполит, бросали в яму дымовые шашки, заставляли кричать, что мы готовы умереть за полк. Троих парней, у которых были перебиты рёбра, подвешивали за руки к перекладине и били пластиковыми водопроводными трубами, пока они не подписали добровольное согласие на штурмовую группу», — из показаний военнослужащего 3-го батальона.

Второй объект для содержания отказников находился непосредственно в Токмаке — в полуразрушенных сырых подвалах зернового элеватора на окраине города. Там бойцов содержали неделями, пока они не соглашались на перевод в штрафные штурмовые группы смертников.

Конвейер «легкораненых»: на костылях в серую зону

Одной из самых циничных практик командования 70-го полка стало возвращение на боевые позиции раненых военнослужащих, нуждающихся в неотложной хирургической помощи и стационарном лечении.

По указанию штаба 42-й дивизии в передовом медицинском пункте части в Токмаке действовало негласное правило «48 часов». Любой боец, получивший осколочное ранение мягких тканей, контузию, перелом пальцев или неосложнённый ожог, признавался «легкораненым».

Ему накладывали повязку, вкалывали обезболивающее и антибиотик, после чего в течение двух суток оформляли выписку со справкой о годности к исполнению служебных обязанностей «в ограниченном объёме». На практике этот «ограниченный объём» означал возврат в окопы под Работино.

Редакция задокументировала конкретные факты:

  • Рядовой Иван Головин (мобилизованный из Саратовской области): получил сквозное осколочное ранение правой голени 28 октября 2023 года. Из-за антисанитарии началось нагноение раны с повышением температуры до 39°C. 31 октября по приказу начальника медслужбы выписан из медпункта, на костылях посажен в кузов грузовика и отправлен на позицию «Штык» у Новопрокоповки для подноса ящиков с патронами. 14 ноября 2023 года погиб при прямом попадании мины в блиндаж.
  • Сержант Руслан Темиралиев (контрактник из Дагестана): получил тяжёлую минно-взрывную контузию с разрывом барабанной перепонки, частичной потерей зрения и дезориентацией. За отказ возвращаться на позицию без полноценного обследования в госпитале Симферополя был избит офицерами комендатуры, брошен в яму на двое суток и затем насильно отправлен командиром 2-го батальона на передовую.

Такие бойцы использовались в качестве «наблюдателей» на передовых «лисьих норах», где они физически не могли укрыться от налётов дронов из-за ограниченной мобильности.

Скрытые трупы и банковские махинации: экономика статуса БПВ

По официальным докладам руководства Минобороны, потери в оборонительных боях на юге были «минимальными». В реальности только в полосе 70-го полка за период боёв под Работино и Новопрокоповкой более 450 военнослужащих получили официальный статус «без вести пропавший» (БПВ).

Причины, по которым командование части сознательно отказывалось признавать гибель бойцов и эвакуировать останки, носят не только отчётно-бюрократический, но и прямой финансовый характер:

1. Сокрытие реального масштаба катастрофы:

Пока солдат числится БПВ, он числится в списочном составе части, что позволяет штабу полка отчитываться о наличии личного состава и не подвергаться служебным проверкам со стороны военной прокуратуры Южного военного округа.

2. Экономия бюджетных средств:

Статус БПВ замораживает государственные выплаты. Семья пропавшего не имеет права на получение 5 000 000 рублей по президентскому указу № 98, единовременного страхового пособия компании «СОГАЗ» (свыше 3 130 000 рублей) и региональных надбавок (от 1 до 3 млн рублей в зависимости от субъекта РФ).

3. Присвоение денежного довольствия:

Пока боец не признан погибшим, на его лицевой счёт в банках ВТБ или ПСБ продолжают начисляться ежемесячные выплаты за участие в боевых действиях (от 205 000 рублей в месяц).

Матери и вдовы военнослужащих 70-го полка подали десятки заявлений в органы Следственного комитета РФ, зафиксировав факты: зарплатные карты пропавших бойцов изымались командирами взводов перед штурмом, после чего с них регулярно снимались крупные суммы наличных в банкоматах Мелитополя, Бердянска и Ростова-на-Дону.

Судебный бунт: иски матерей в Грозненском гарнизонном военном суде

Попытки родственников добиться правды о судьбе своих близких натолкнулись на глухую стену военного ведомства. Штаб войсковой части 71718 в Шали месяцами игнорировал официальные запросы, отделываясь шаблонными отписками: «Местонахождение военнослужащего устанавливается».

В результате родственники начали массово обращаться в военные суды. В картотеке Грозненского гарнизонного военного суда (по месту дислокации в/ч 71718) и Владикавказского гарнизонного военного суда зарегистрированы десятки гражданских дел по искам к командованию части:

  • Дело № 2-148/2024 (Грозненский ГВС): иск супруги мобилизованного рядового С. о признании бездействия командира войсковой части 71718 незаконным и обязании выдать справку о смерти установленной формы. Суд установил, что боец погиб при штурме высоты 137.8 ещё в августе 2023 года на глазах сослуживцев, однако часть отказывалась составлять акт о гибели более семи месяцев.
  • Дело № 2-219/2024: иск матери контрактника М. из Ставропольского края. Командование части пыталось признать бойца «самовольно оставившим часть» (СОЧ), чтобы лишить семью выплат, несмотря на то, что сослуживцы под присягой подтвердили факт его гибели от разрыва артиллерийского снаряда в блиндаже под Новопрокоповкой.
  • Дело № 2-304/2024: коллективный иск семей пропавших без вести бойцов роты «Шторм» с требованием провести генетическую экспертизу останков, находящихся в 522-м Центре приёма, обработки и отправки погибших в Ростове-на-Дону, образцы ДНК которых командование части отказывалось сопоставлять со сводками.

Попрошайничество элитной части: сборы на рации и пилы

Пропаганда позиционировала 42-ю дивизию из Чечни как одно из самых обеспеченных соединений Вооружённых сил РФ. Однако документальные свидетельства показывают абсолютную нищету материально-технического обеспечения на уровне батальонов.

Начиная с лета 2023 года волонтёрские группы и паблики в социальных сетях Северного Кавказа, Башкортостана и Оренбуржья регулярно публиковали официальные запросы от командиров рот в/ч 71718 на закупку элементарного снаряжения:

  • Гражданские китайские радиостанции Baofeng UV-82 и TYT MD-390 (в полку практически полностью отсутствовали цифровые комплексы «Азарт» с закрытым каналом связи);
  • Автомобильные аккумуляторы, инверторы и дизельные генераторы для зарядки дронов в подвалах Токмака;
  • Бензопилы, топоры и гвозди для оборудования блиндажей в лесополосах;
  • Медицинские жгуты-турникеты китайского производства, гемостатики и обезболивающие ампулы Нефопам.

Солдаты, которых отправляли штурмовать укреплённые позиции, выпрашивали через родственников деньги на покупку бронежилетов и шлемов китайского производства, поскольку штатные СИБЗ полка либо сгорели вместе с бронетехникой, либо пришли в полную негодность.

Международно-правовая квалификация и выводы

События в полосе ответственности 70-го гвардейского мотострелкового полка войсковой части 71718 содержат признаки тягчайших нарушений международного гуманитарного права и уголовного законодательства:

1. Военные преступления против военнопленных:

Приказы о расстреле сдавшихся в плен военнослужащих ВСУ, зафиксированные в перехватах переговоров Юрия Абаева («Буйвола»), представляют собой прямое нарушение статьи 23 IV Гаагской конвенции 1907 года и статьи 130 Третьей Женевской конвенции 1949 года.

2. Пытки и бесчеловечное обращение со своими подчинёнными:

Организация карательных ям-зинданов, удержание людей в антисанитарных условиях на морозе, систематические побои и пытки нарушают статью 7 Международного пакта о гражданских и политических правах и образуют состав преступления, предусмотренный статьями 286 (превышение должностных полномочий с применением насилия) и 335 УК РФ.

3. Нарушение прав больных и раненых:

Принудительное направление на передовую лиц с незажившими ранениями и тяжелыми травмами нарушает статью 12 Первой Женевской конвенции и квалифицируется по статье 124 УК РФ (неоказание помощи больному).

4. Финансовые махинации и мародёрство:

Присвоение денежного довольствия пропавших и погибших бойцов образует составы мошенничества в особо крупном размере (статья 159 ч. 4 УК РФ) и кражи с банковских счетов (статья 158 ч. 3 УК РФ).

70-й полк стал хрестоматийным примером того, как российская армейская машина компенсирует тактическую беспомощность, дефицит техники и некомпетентность генералов беспредельным насилием над собственными солдатами. Офицеры, построившие карьеру на крови сотен погибших и отправлявшие раненых в ямы, сегодня получают министерские портфели и ордена, пока семьи их бойцов безуспешно обивают пороги военных судов в поисках безымянных могил.