В конце августа 2026 года семьи перуанцев снова вышли на улицы Лимы. Они требовали не новой статистики, а ответа на простой вопрос: где люди, уехавшие в Россию за обещанной работой охранниками и оказавшиеся в воинских частях? Перуанский омбудсмен официально сообщил, что принимает обращения родственников, которые говорят об обмане, нарушении прав и отсутствии достаточной консульской защиты.

За этой акцией стоит уже не слух из социальных сетей. Министерство иностранных дел Перу сообщило: официально известно о 459 перуанцах, вступивших в российские войска; 11 погибли, 114 числятся пропавшими без вести, трое попали в украинский плен. Двум молодым людям, по формулировке ведомства, удалось бежать от принудительной вербовки и вернуться домой. Эти цифры превращают латиноамериканский эпизод в один из крупнейших документированных каналов иностранного пополнения армии РФ.

Перу: обещание охраны и дорога на фронт

El País восстановил типовую схему по рассказам семей и адвокатов. Кандидатам предлагали крупную разовую выплату и около 2500 долларов в месяц за охрану посольств, больниц или школ. Для бывших военных и сотрудников частной безопасности предложение выглядело правдоподобно: речь якобы шла о знакомой работе в тылу, а не о вступлении в российскую армию.

После прибытия условия менялись. Родственники рассказывали журналистам об изъятых паспортах, ограничении связи и контрактах с Министерством обороны РФ. Один из описанных El País мужчин уехал в марте, а в мае семья потеряла с ним контакт; позже его документ нашли на поле боя в Донецкой области. Это свидетельство семьи и материал журналистского расследования, а не установленное судом обстоятельство, но оно совпадает с жалобами других заявителей.

Официальная цифра 459 — подтверждённый государством минимум. Группа адвокатов семей оценивает общий набор с 2024 года примерно в 1200 человек, однако эта оценка не опубликована в форме проверяемого поимённого реестра. Поэтому корректно разделять два числа: 459 официально известных случаев и более высокая оценка представителей пострадавших.

Главная подмена происходила между обещанной гражданской работой и фактическим военным контрактом. Даже добровольная поездка в Россию не доказывает добровольного согласия на участие в боевых действиях.

Что сказал Сергей Толченов — и чего он не говорил

1 сентября российский посол в Индонезии Сергей Толченов заявил агентству ANTARA, что российские представительства в стране не ведут набор граждан Индонезии в вооружённые силы. Это важное уточнение к появившимся в тот же день пересказам: дипломат отрицал участие посольства, а не признавал существование посольской программы вербовки.

Такое отрицание закрывает только один узкий канал. Оно ничего не говорит о частных посредниках, туристических маршрутах, рекрутерах в социальных сетях или оформлении контракта уже после приезда в Россию. Именно эта разница видна в перуанских, индийских и кубинских случаях: государственные учреждения могут дистанцироваться от агентов, тогда как люди всё равно оказываются в российских пунктах отбора.

С юридической точки зрения нельзя автоматически называть каждого иностранного контрактника жертвой торговли людьми. Некоторые вступают в войска сознательно. Но там, где обещанная работа подменяется боевой службой, документы удерживаются, а расторжение контракта блокируется, появляются признаки принуждения и обмана, которые должны расследовать правоохранительные органы стран происхождения.

Москва как узел: адрес для сотен иностранцев

Расследование «Важных историй» дало системе материальный адрес. Более 1500 иностранцев в утечке московской медицинской системы были зарегистрированы по адресу единого пункта отбора на улице Яблочкова. Почти триста человек формально «жили» в помещении с номером 302 — тем же номером обозначался кабинет медосмотра.

Журналисты установили происхождение более 1300 человек. Среди них преобладали граждане Южной и Восточной Азии, затем стран бывшего СССР и Африки. По данным исследования, не менее 603 граждан Непала прошли через московский пункт. Само появление в базе не доказывает, что каждый подписал контракт и попал на фронт, и авторы расследования прямо делают эту оговорку.

После отбора иностранцы получали банковскую карту и направление в учебный центр «Авангард», затем проходили подготовку и распределялись по частям. Эта последовательность важна: она показывает не хаотический набор отдельными командирами, а административный конвейер, встроенный в московскую инфраструктуру контрактной службы.

Непал, Индия и Куба: один механизм, разные ответы

В январе 2024 года министр иностранных дел Непала сообщил Associated Press, что Россия, по оценке Катманду, завербовала более 200 непальцев, минимум 14 из них погибли. Непал потребовал прекратить набор, вернуть военнослужащих и тела погибших, а также выплатить компенсации семьям. Власти ограничили выдачу разрешений на работу в России и Украине.

В Индии федеральное расследование выявило сеть, которая заманивала людей обещаниями работы. МИД Индии публично говорил о гражданах, обманом оказавшихся при российской армии, и добивался их возвращения. В парламентских материалах позже упоминалось уголовное дело против посредников и допрос вернувшихся граждан.

Куба в 2023 году объявила о выявлении сети, действовавшей из России, и арестовала 17 человек. Гавана настаивала, что страна не участвует в войне. Одновременно российская правовая система упрощала получение гражданства для иностранцев, заключивших военный контракт, а Москва разворачивала инфраструктуру их приёма. Добровольные и обманные случаи существовали рядом, что позволяло официальным лицам отвечать только за наиболее удобную часть картины.

Почему пропавших так много

114 пропавших из 459 официально известных перуанцев — почти каждый четвёртый. Это не равнозначно 114 погибшим: среди пропавших могут быть раненые, пленные, дезертиры и люди, утратившие связь. Но сама доля показывает слабость учёта и коммуникации между российскими частями, дипломатами и семьями.

Иностранцу сложнее искать сослуживцев, обращаться в российские ведомства и читать документы части. Родственники находятся за тысячи километров и часто не знают ни номера подразделения, ни места подписания контракта. Посредник, организовавший поездку, может оставаться единственной точкой контакта — и исчезнуть после выплаты вознаграждения.

Для командования такая непрозрачность удобна. Иностранное пополнение снижает политическую цену нового призыва внутри России, а потери хуже попадают в региональные российские некрологи. Для страны происхождения каждый такой случай превращается в отдельный консульский кризис без доступа к воинским документам.

Что доказано, а что требует проверки

Доказаны официальные данные Перу о 459 вступивших, 11 погибших, 114 пропавших и трёх пленных. Подтверждены обращения семей к омбудсмену, репатриация двух молодых людей, которых МИД Перу назвал жертвами принудительной вербовки, и публичное отрицание Толченовым набора через российское посольство в Индонезии.

Оценка в 1200 перуанцев принадлежит адвокатам и не заменяет государственный реестр. Нет достаточных оснований переносить историю одного заявителя на всех 459 человек. Не подтверждены и распространённые в черновых сводках утверждения о единой норме смертности иностранцев или одинаковом сроке жизни на фронте.

Установлен сам международный характер системы: официальные органы Перу, Непала, Индии и Кубы независимо друг от друга сообщали о наборе, обмане или посреднических сетях. Расследование московской базы показывает точку, где эти разрозненные маршруты сходились в российскую военную бюрократию.

Итог: отрицание посольства не отменяет конвейер

Заявление Сергея Толченова отвечает на вопрос, набирало ли людей посольство в Джакарте. История перуанцев ставит другой вопрос: кто отвечает за человека после того, как частный посредник довёз его до российского пункта отбора, военный врач признал годным, Министерство обороны приняло контракт, а подразделение отправило на фронт.

На этом участке исчезает удобная граница между частной аферой и государственным механизмом. Обман может начинаться с объявления в мессенджере, но заканчивается он не в офисе мошенника, а в официальной воинской части. Именно поэтому 114 пропавших — не периферийная история о неудачной миграции, а показатель того, как российская система пополнения переносит риск войны на семьи в Лиме, Катманду, Гаване и Нью-Дели.

Материал подготовлен по официальным сообщениям МИД и омбудсмена Перу, публикациям ANTARA, El País, Associated Press и расследованию «Важных историй»; спорные оценки отделены от подтверждённых данных.