18 сентября 2022 года, за три дня до объявления в России частичной мобилизации, украинское Главное управление разведки открыло горячую линию «Хочу жить» — канал связи для российских военнослужащих, готовых сдаться в плен. Сначала это была просто телефонная линия для тех, кто уже принял решение и искал способ до него дойти. Через несколько месяцев к телефону добавился новый инструмент: беспилотник, который встречает человека в условленной точке и ведёт его к украинским позициям, показывая направление наклоном и разворотом корпуса.

К концу 2025 года координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными впервые опубликовал сводную статистику: с начала полномасштабного вторжения украинская сторона взяла в плен более 10 тысяч российских военнослужащих, а с июня 2023 года россиян в плену стало больше, чем украинцев. Одновременно с этим Россия с 24 сентября 2022 года считает добровольную сдачу в плен отдельным преступлением, наказуемым лишением свободы на срок до десяти лет. Один и тот же жест — брошенное оружие и поднятые руки — на украинской стороне открывает дорогу к статусу военнопленного и защите Женевских конвенций, а на российской ещё до пересечения линии фронта становится составом уголовного дела.

«Дрон вместо провожатого»: как устроена процедура

Процедура, которую проект и украинские военные описывают публично, устроена как протокол, а не как импровизация. Военнослужащий сначала связывается с «Хочу жить» — по горячей линии, через Telegram-бот или сайт — и получает координаты точки встречи и время. В условленный час к точке подлетает квадрокоптер; проект в собственных инструктивных публикациях уточняет, что человеку не нужно ничего придумывать самому — достаточно дать оператору понять, что он намерен сдаться, после чего следовать за дроном, который наклоном и разворотом корпуса показывает направление движения.

Один из наиболее подробно задокументированных случаев произошёл в мае 2023 года под Бахмутом. Российский призывник Руслан Анитин, единственный уцелевший из своего расчёта, несколько часов договаривался с украинским беспилотником жестами и рукописными записками, которые показывал в объектив камеры. Командир подразделения ударных дронов 92-й бригады Юрий Федоренко впоследствии рассказал CNN, что у операторов был готов дрон со взрывчаткой, но решение изменили, когда Анитин бросил оружие и поднял руки. Дальше он прошёл несколько километров по нейтральной полосе под огнём обеих сторон, ориентируясь только на движение дрона.

Мы поняли, что нас хотят бросить в мясорубку

Так Анитин объяснил The Wall Street Journal решение выйти к дрону с поднятыми руками. Его историю неслучайно приводят как образцовый случай: она показывает, что снижение риска здесь не декларативное — обе стороны действительно избегают открытия огня по человеку, который явно и недвусмысленно демонстрирует намерение сдаться, что как раз и требуется по нормам международного гуманитарного права для признания капитуляции состоявшейся.

От случайного ролика — к отработанному протоколу

Практика родилась не из инструкции, а из отдельного эпизода. В конце ноября 2022 года украинские военные впервые опубликовали кадры, где российский солдат бросает оружие, поднимает руки и, явно нервничая, идёт по указанному дроном маршруту к позициям 54-й бригады. Вскоре после этого Генеральный штаб Украины выпустил уже инструктивное видео о том, как именно нужно сдаваться беспилотнику — случайный кадр превратился в тиражируемый алгоритм.

Резонансные эпизоды каждый раз увеличивали поток обращений на линию. Так, после того как в мае 2023 года военный лётчик Максим Кузьминов перегнал на украинскую сторону вертолёт Ми-8 и получил денежное вознаграждение, число звонков на «Хочу жить» выросло на 70% за одни сутки — хотя подавляющее большинство обращавшихся, разумеется, не располагали техникой для передачи, а искали просто способ покинуть часть.

Рост числа обращений фиксировался и без резонансных случаев. К декабрю 2022 года на линию поступило более 4300 обращений, к маю 2023-го — 16 тысяч с начала работы, к январю 2024-го — свыше 26 тысяч звонков. Сайт проекта к тому времени превысил 48 миллионов посещений, из них 46 миллионов — с территории России, при том что Роскомнадзор заблокировал доступ к домену вскоре после запуска.

Сколько человек сдалось: официальная цифра и её пределы

31 декабря 2025 года координационный штаб опубликовал первую комплексную сводку за всю войну: свыше 10 тысяч российских военнослужащих взяты в плен с февраля 2022 года, в среднем 60–90 человек сдаются еженедельно, а пиковое значение — до 350 человек за неделю — пришлось на август 2024 года. Ещё не завершившийся 2025 год к этому моменту уже превзошёл по числу пленных 2022 и 2023 годы вместе взятые. По тем же данным, 76% пленных — контрактники, включая завербованных в местах лишения свободы и бойцов ЧВК, около 19% — мобилизованные, порядка 5% — срочники; 24% сообщили о принуждении или обмане при попадании на войну, у 40% есть судимости, а около 7% пленных — иностранные наёмники из более чем 40 стран.

Эти цифры — самоотчёт структуры, которая одновременно управляет проектом «Хочу жить» и заинтересована в демонстрации его эффективности: методология подсчёта, доступ к первичным протоколам и способ верификации личности пленных не публикуются. Ещё в 2023 году «Медуза», разбирая более раннее социологическое исследование проекта среди 400 пленных, указывала, что часть собранных данных осталась закрытой, а представитель проекта не объяснил почему. Открытые источники не фиксируют независимого международного аудита декабрьской сводки 2025 года — например, силами Международного комитета Красного Креста. Это не значит, что цифры сфабрикованы: релиз почти одновременно и в одинаковых деталях пересказали украинское официальное военное издание «Армия информ» и независимая от украинского правительства служба Радио Свобода «Настоящее время», то есть данные как минимум последовательны между разными редакциями, получившими один и тот же брифинг. Но это официальная цифра одной из сторон войны, а не проверенная третьей стороной статистика, и относиться к ней стоит именно так.

Три разных слова для одного жеста

Международное гуманитарное право требует признавать капитуляцию, если попытка сдаться подлинная, ясная и осуществимая для принимающей стороны. Юридический анализ Института имени Либера при Вест-Пойнте, посвящённый именно проекту «Хочу жить», указывает: когда российский военнослужащий бросает оружие, поднимает руки и идёт за беспилотником к позициям противника, это соответствует данному критерию. Формально в этот момент он становится hors de combat — вышедшим из строя и защищённым от нападения, а затем на него распространяются гарантии Женевских конвенций.

С 24 сентября 2022 года российское законодательство описывает тот же жест иначе. Статья 352.1 УК РФ, введённая федеральным законом того же дня, устанавливает за добровольную сдачу в плен наказание от трёх до десяти лет лишения свободы. Оговорка в примечании обещает освобождение от ответственности при трёх условиях сразу: преступление совершено впервые, человек предпринял меры к освобождению и вернулся в часть, а во время плена не совершил других преступлений. 18 мая 2023 года Верховный суд России уточнил границу этой статьи: если сдача в плен совершена с целью воевать против России, деяние квалифицируется не по статье 352.1, а как государственная измена по статье 275 — без права на освобождение при возвращении.

На практике формальная лазейка статьи 352.1 редко срабатывает без сопутствующих обвинений. Первый в России приговор по этой статье вынес в апреле 2025 года гарнизонный военный суд Южно-Сахалинска. Бывший горный мастер Роман Иванишин, мобилизованный осенью 2022 года, попал в плен 10 июня 2023 года под Волновахой. Из плена он записал видеообращение с призывом к другим военнослужащим уходить из частей, а в январе 2024 года был обменян в составе группы из 248 человек. По возвращении ему предъявили сразу три состава — добровольную сдачу в плен, покушение на повторную сдачу и дезертирство по части 3 статьи 338 УК РФ. Суд назначил 15 лет колонии строгого режима: обвинение просило 16 лет, защита настаивала на недоказанности вины.

На другом полюсе того же спектра — история лейтенанта Даниила Алферова. Летом 2023 года в ходе спецоперации украинской разведки «Барыня» он не просто сдался, а убедил перейти на украинскую сторону ещё 11 сослуживцев и публично заявил о готовности воевать против российской власти. Такое поведение подпадает уже не под статью о добровольной сдаче в плен, а под майское разъяснение Верховного суда о переходе на сторону противника с целью боевых действий против России — то есть под государственную измену, наказание за которую заведомо суровее и не предполагает освобождения при возвращении, которое сам Алферов, по его собственным заявлениям, и не планировал.

Что бывает после: обмен, статус «незарегистрированного» и повторный фронт

Формальная регистрация в системе «Хочу жить» имеет значение не только для юристов. В сентябре 2022 года бывший заключённый Евгений Нужин, завербованный ЧВК «Вагнер», дал украинским журналистам интервью, в котором заявил, что добровольно сдался в плен и хотел бы воевать на стороне Украины. Но, как публично уточнил координационный штаб по делам военнопленных, в списках добровольно сдавшихся по «Хочу жить» Нужин не значился — а значит, гарантии проекта, в первую очередь о невозврате в Россию, на него не распространялись. 12 ноября 2022 года его обменяли, и в тот же день связанный с «Вагнером» телеграм-канал Grey Zone опубликовал видео его убийства ударами кувалды. Этот эпизод часто пересказывают как историю предательства проекта, но по опубликованным украинской стороной документам это скорее история о разнице между публичным интервью и формальной регистрацией: статус, дающий защиту, оформляется процедурой, а не намерением, о котором человек рассказал перед камерой.

Даже формальная регистрация не гарантирует постоянной безопасности. В той же сводке от 31 декабря 2025 года координационный штаб указал, что не менее 237 военнослужащих, ранее взятых в плен и затем обменянных, впоследствии погибли или пропали без вести, будучи вновь отправленными на фронт; ещё как минимум четверых взяли в плен повторно. Иными словами, обмен возвращает человека не в мирную жизнь, а в распоряжение той же системы, которая формирует штурмовые подразделения в том числе из людей, уже однажды не желавших воевать.

Что в итоге

Дрон над точкой встречи решает узкую техническую задачу: снижает риск, что человека с поднятыми руками застрелят свои же или чужие, пока он идёт по нейтральной полосе. С этой задачей проект, судя по количеству задокументированных случаев и официальной статистике, справляется — счёт идёт на тысячи, а не на единицы. Но дрон не отменяет того, что происходит по обе стороны от точки, к которой он ведёт. В России с 24 сентября 2022 года это по-прежнему статья Уголовного кодекса с диапазоном наказаний от условного освобождения до пятнадцати лет строгого режима — в зависимости от того, что решит суд после обмена. На украинской стороне — статус, зависящий от бюрократической регистрации, а не от искренности произнесённых на камеру слов, и обмен, после которого часть людей действительно оказывается в безопасности, а как минимум 237 человек — снова на фронте, где и гибнут или пропадают без вести. Технология изменила последний метр пути к плену. Всё, что происходит до и после этого метра, по-прежнему решают не операторы дронов, а два государственных аппарата, ни один из которых не обязан объяснять свою статистику.