27 августа 2026 года 19-летний Айнабек Келдебек из Шымкента уехал в Россию вместе с друзьями. После срочной службы он работал охранником в ломбарде, а в России, по словам матери, рассчитывал устроиться в охранное агентство «Барыс» — сестра говорит, что обещали охрану школ и детских садов. Русский язык он понимает плохо. Через неделю написал матери, что всё идёт не так. Ещё через месяц записал видео с полигона.

«Либо на войну, либо получите 15 лет. Мы испугались, другого выхода не было, поэтому оказались здесь». — Айнабек Келдебек, видеообращение, конец сентября 2026 года

Его история — свежая, но не новая. По данным украинского проекта «Хочу жить», контракты с российской армией подписали больше тысячи граждан Казахстана, сотни из них погибли или пропали без вести. А тех, кто вернулся, дома ждут уголовные дела: за один 2025 год казахстанские силовики возбудили их больше семисот.

Как попадают на войну

Совместное исследование «Медиазоны» и проекта «Прощай, оружие», изучившее приговоры казахстанским участникам войны, выделяет несколько типичных маршрутов. Первый — трудовая миграция: человек едет в Россию на вахту, на стройку или в такси и там подписывает контракт, иногда после объявления на «Авито». Второй — проблемы с документами: после выдворения или нарушений миграционного режима контракт выглядит выходом. Третий — обещание российского гражданства. Четвёртый, реже, — идейный: в приговорах тем, кто уехал на войну прямо из Казахстана, суды обычно упоминают влияние российской пропаганды.

Казахстанский журналист Лукпан Ахмедьяров в разговоре с «Азаттыком» делит завербованных на идейных добровольцев первой волны, тех, кто едет ради денег, и тех, кого втянули обманом. Большинство, подчёркивает он, — гражданские специалисты без военной подготовки. «Хочу жить» утверждает, что выходцев из Центральной Азии чаще всего используют в пехоте для штурмов.

Документы приговоров дают конкретные биографии. 26-летний Алексей Невоя из Караганды работал вахтой в Новом Уренгое, заключил контракт в Воронеже и служил снайпером в 722-м мотострелковом полку, после ранения в январе 2025 года дезертировал. 46-летний Тофик Гариев из Павлодарской области ехал экскаваторщиком в Нижневартовск, а оказался в армии; сослуживец, по его словам, обманул его на миллион рублей. 56-летний дальнобойщик Константин Кожахметов из Шемонаихи после выдворения из России служил в 394-м мотострелковом полку и рассказывал в суде, что подписал контракт, после того как его избили за отказ.

«Контракт за гражданство»

4 января 2024 года Владимир Путин подписал указ № 10 «О приеме в гражданство Российской Федерации иностранных граждан, заключивших контракт о прохождении военной службы…». Право на упрощённое гражданство получили иностранцы, подписавшие контракт в период «специальной военной операции», уволенные с такой службы по ранению, возрасту или окончанию контракта, а также члены их семей. Срок рассмотрения заявления — не более месяца. До войны иностранец должен был отслужить три года по пятилетнему контракту.

Для трудового мигранта из Центральной Азии это сделка, в которой паспорт обменивается на фронт. Среди осуждённых в Казахстане есть те, кто им воспользовался: бывший боец «Вагнера» Тимур Пралиев получил российское гражданство, воевал также в Мали, а затем пытался бежать в США и был депортирован в Казахстан с мексиканской границы. Суд решил, что на момент контракта он оставался гражданином Казахстана, и приговорил его к пяти годам.

Осень 2026-го: охранники, упаковщики, «три дня»

В конце сентября 2026 года в соцсетях появились видеообращения молодых казахстанцев, которых, по их словам, заставили подписать военные контракты. Схема в их рассказах повторяется: объявление о работе в охране, на мясокомбинате или птицефабрике; бумаги, которые им выдали за формальности трудоустройства; затем объявление, что они контрактники, и угроза тюремным сроком за отказ. Попытки откупиться, по словам Келдебека, пресекались угрозами. Мать Айнабека слышала, что одному парню, пытавшемуся сбежать, выстрелили в ногу; это утверждение не проверено.

25-летний Мирас Ташарганов из Астаны нашёл вакансию на OLX с зарплатой 90 тысяч рублей и 20 августа уехал в Курск упаковщиком на мясокомбинат. После жалоб на условия труда, по словам его матери, работников вывезли в пункт отбора на военную службу. Он прислал ей документ о годовом контракте с Минобороны от 12 сентября; мать утверждает, что подписан он был под угрозой оружия. 19-летний Кайсар Алмаз в видео от 6 октября сказал, что изначально их было 15 человек, часть уже увезли, а у оставшихся «всего три дня».

Адвокат Меирман Шекеев представляет родственников 21 казахстанца; по его словам, большинство из них находятся в Луганске, как минимум двое уже участвуют в боях. 7 октября около десяти родственников пришли в МИД в Астане. Министерство направило в МИД России дипломатическую ноту, а министр Мухтар Тлеуберди встретился с временным поверенным в делах России Александром Комаровым; стороны договорились о «совместных действиях» по возвращению граждан. Российская сторона публично ситуацию не комментировала.

Погибшие поимённо

15 октября 2025 года «Хочу жить» опубликовал список 270 граждан Казахстана, погибших или пропавших без вести на стороне России. Самым молодым в нём был 19-летний Андрей Богомолов, самым старшим — 64-летний Александр Ялфимов из 254-го мотострелкового полка. Проект подчёркивает, что список неполный, а реальные цифры, вероятно, в несколько раз выше. Данные проект получает, по его словам, из источников в российской армии, открытых источников и обращений родственников; независимо они не проверены.

Среди имён — 26-летний рядовой Сундет Пернебек из Туркестанской области. Его позвал знакомый: «Поехали в Россию? На свадьбу заработаешь». Он работал на производстве в Подмосковье, хотел помочь родителям с кредитами; в январе 2025 года сказал матери, что уходит «на 10 дней в лес», и пропал. Посольство направило запрос в МВД России, ответа не было — о том, что сын в списке погибших или пропавших, семья узнала из украинской публикации. Тела нет; родные провели жаназу без погребения.

Его земляк и ровесник, ефрейтор Шокан Кали, до контракта два месяца работал на мясокомбинате в Великих Луках и говорил знакомому, что хочет уехать домой. Погиб 21 марта 2025 года.

Независимый подсчёт осторожнее. По данным Русской службы Би-би-си и «Медиазоны» на 10 июля 2026 года, по открытым источникам — некрологам, фото могил, сообщениям родственников — подтверждена гибель как минимум 67 граждан Казахстана; с учётом уроженцев страны счёт ещё в декабре 2025 года приближался к двумстам. Всего исследование установило имена 3589 погибших иностранцев, из них 2304 — военные КНДР.

Дома — статья 172

Участие в вооружённых конфликтах за рубежом стало преступлением в Казахстане в 2014 году, после аннексии Крыма. Статья 172 УК РК предусматривает до девяти лет лишения свободы, статья 170 о наёмничестве — строже, вплоть до пожизненного лишения свободы, если доказано убийство.

По данным «Медиазоны», в 2024 году было возбуждено 166 дел по статье 172 и 17 — по статье 170, в 2025 году — рекордные 709 и 28. До суда за время войны дошли 149 и 30 дел соответственно. Все известные журналистам подсудимые получили реальные сроки: стандарт по 172-й — от 4,5 до 5 лет колонии, по 170-й — 6 лет 8 месяцев. Из 17 изученных правозащитником Артуром Алхастовым приговоров 15 вынесены в упрощённом порядке. Среди осуждённых — бывший боец «Вагнера» Алексей Шомполов из Топара (единственный известный приговор вагнеровцу по статье о наёмничестве), Пётр Мирошниченко из «ЧВК Редут» (5 лет, сентябрь 2025), военный врач из Атырау (5 лет).

Получается двойная ловушка. Человек, которого, по его словам, заставили подписать контракт угрозой тюрьмы в России, при возвращении рискует получить тюремный срок уже в Казахстане. Казахстанские суды учитывают обстоятельства — иногда назначают срок ниже минимального, — но по известным делам реальное лишение свободы получали все.

Что в итоге

Российская армия нашла в Казахстане ресурс, за который не нужно объявлять мобилизацию: молодых людей, едущих за зарплатой в 90 тысяч рублей, должников, нарушителей миграционного режима, желающих получить паспорт. Их вербуют через объявления о работе и бумаги на непонятном языке, а затем, как показывает «Хочу жить», отправляют в пехоту.

Казахстан отвечает на это уголовными делами против собственных граждан, а осенью 2026 года — и дипломатической нотой Москве. Ни один российский вербовщик, охранное агентство или мясокомбинат из рассказов осени 2026 года к ответственности пока не привлечён. Списки погибших продолжают публиковать украинский проект и независимые журналисты, а не власти двух стран, чьи граждане в них значатся.