12 октября 2026 года на заседании правительства Курской области губернатор Александр Хинштейн потребовал объяснений. Многие переселенцы из приграничных районов, которые после вторжения ВСУ в августе 2024 года снимают жильё, жаловались, что не получают компенсацию за аренду уже несколько месяцев. Федеральное правительство выделило на эти выплаты 957 миллионов рублей. Деньги до области не дошли.

Министр социального обеспечения, материнства и детства Татьяна Сукновалова ответила, что решение о переводе принято на прошлой неделе, а сам перевод «в пути»: идёт техническое согласование с Минстроем. Как только средства поступят, выплаты начнутся «немедленно», пообещала она.

«В пути»

19 октября Хинштейн сообщил, что в область поступили 319 миллионов рублей — на погашение задолженности и октябрьские выплаты. Регион, по данным местных СМИ, запросил ещё 321 миллион на компенсацию аренды за октябрь. Сколько семей ждали денег и сколько месяцев длилась задержка, власти не уточнили.

Для переселенцев компенсация за аренду — не льгота, а основной способ жить где-то, пока их дома в приграничных районах разрушены, заминированы или не проверены. Предстоящая зима для них, как констатировала в августе «Российская газета», будет уже третьей вдали от дома.

Сертификат по проценту разрушений

Главная мера поддержки — жилищные сертификаты, на которые можно купить новое жильё. По словам Хинштейна, когда его назначили губернатором, было выдано около 3800 сертификатов; к концу июня 2026 года их стало более 16 тысяч на сумму свыше 101 миллиарда рублей. В марте область получила ещё 5,7 миллиарда на сертификаты для переселенцев, в сентябре правительство направило Белгородской и Курской областям дополнительно более 2,5 миллиарда рублей.

Но правила остаются жёсткими. Без осмотра комиссией сертификат получают жители 152 приграничных населённых пунктов; люди просят расширить этот список. В остальных сёлах действует правило 80 процентов: сертификаты выдают всем жителям, только если разрушено не меньше 80% домов. В Сухиновке, по данным чиновников, разрушено около 45 домов из примерно 400 — поэтому решения принимаются по каждому дому отдельно.

Некоторые жители знают о своих домах только по аэрофотоснимкам — и часть из них получает ответ: «не сфотографировано». — по материалам встречи губернатора с переселенцами, «Российская газета», 5 августа 2026 года

Губернатор признавал, что эксперты иногда находят повреждённые дома пригодными для восстановления. Жителям, получившим сертификат, трудно найти замену в Курске: сельским семьям нужен дом с участком, а банки не принимают частные дома на вторичном рынке в залог по льготной ипотеке. 19 октября в области начали выдавать сертификаты владельцам долей в утраченном жилье: раньше совладелец мог потерять право, если сертификат уже получил другой собственник.

Через суд

Многие добиваются своего через суд. По данным председателя Курского областного суда Олега Кравченко, в 2025 году поступило 668 заявлений о признании права на получение жилищного сертификата, ещё 41 иск о единовременной помощи за утрату имущества и 56 заявлений об установлении факта проживания. В апреле 2026 года суд отказал семье из Малой Локни Суджанского района в компенсации за «лишние» квадратные метры комнаты в разрушенном доме, где она прожила почти 30 лет.

Осенью 2024 года, в первые месяцы после вторжения, жители Шептуховки, Суджи и Глушкова говорили «Настоящему времени», что оказались «за бортом»: обещанные 75–150 тысяч рублей они не получили, а региональный министр строительства называл выдачу сертификатов жителям Суджанского района «нецелесообразной». С тех пор выплаты выросли, но процедура осталась бюрократической.

Что в итоге

Вторжение в Курскую область в августе 2024 года стало следствием неготовности обороны границы, которую, по данным «Коммерсанта», признают и в Генштабе. Расплачиваться за этот провал продолжают те, кто жил на этой границе. Генштаб в апреле 2025 года доложил о «разгроме» ВСУ в области, но для тысяч семей война закончится только тогда, когда у них появится дом.

Пока что, на исходе 2026 года, им говорят, что деньги «в пути», что их дом «не сфотографирован» и что в их селе разрушено недостаточно домов, чтобы получить новый.