В марте 2026 года свердловское управление ФСБ разместило в Telegram объявления о «лёгком заработке». За три часа их увидели 28 тысяч человек, 176 перешли в анонимного бота, который сначала предлагал работу курьером за 50–60 тысяч рублей, а затем — по мере разговора — довёл ставку до трёх миллионов за диверсию. Большинство сворачивало переписку, как только речь заходила о незаконности или инфраструктурных объектах. До финала дошли десять человек. «За три часа мы нашли десять потенциальных людей, готовых за деньги совершить любую работу, в том числе и диверсию», — рассказала представитель ведомства Елена Докучаева, назвав операцию «социальным экспериментом». Сведения о десятерых передали в правоохранительные органы; что стало с ними дальше, неизвестно.

Российский закон об оперативно-розыскной деятельности прямо запрещает силовикам «подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий» — то есть заниматься провокацией. Объявление, которое пошагово ведёт случайного подписчика от курьерской подработки к признанию готовности взорвать инфраструктуру, формально подпадает под этот запрет. Но уголовное дело по итогам эксперимента не завели ни против кого из его авторов. Зато параллельно судьи по всей стране уже четвёртый год выносят приговоры именно за такую «готовность» — от 6 до 20 лет: обманутой пенсионерке, подросткам и взрослым, откликнувшимся на объявления о подработке в даркнете. Разница между тем, как государство отнеслось к собственному эксперименту, и тем, как оно судит чужую слабость к лёгким деньгам, — предмет этого текста.

«Диверсия» или «порча имущества» — решает не закон, а ведомство

С 2022 года поджоги релейных шкафов, трансформаторных будок и вагонов на железной дороге квалифицируют по трём разным статьям: 167 УК (умышленное повреждение имущества), 281 УК (диверсия) или 205 УК (теракт). Как отмечает правозащитный проект «Первый отдел», выбор статьи часто зависит не от тяжести содеянного, а от того, какое ведомство ведёт дело: Следственный комитет чаще предъявляет террористические статьи, ФСБ — диверсионные. Формулировка проекта: квалификация зависит «от фантазии следователя и того, какое ведомство расследует дело».

Наказание при этом несопоставимо с масштабом ущерба. Диверсия в базовом составе — от 10 до 12 лет, диверсия группой лиц или на объекте военного назначения — от 12 до 20 лет, если действия повлекли смерть человека — от 15 до 20 лет или пожизненное. В 2023 году в УК добавили статьи 281.1–281.3 — за содействие диверсии, обучение и участие в диверсионной группе, с диапазоном от 5 лет до пожизненного. По данным «Первого отдела», если в 2022 году был вынесен один приговор за диверсию, то в 2023-м — уже 12, а только за июнь 2024 года по одним лишь поджогам релейных шкафов — 15.

Счёт открыт осенью 2022 года

К апрелю 2023 года «Медиазона» насчитала не менее 66 задержанных по делам о диверсиях на железной дороге в более чем 21 регионе России. Каждый третий — несовершеннолетний: 20 человек младше 18 лет, ещё 25 — от 18 до 21 года, и только 8 — старше 30. В большинстве изученных изданием эпизодов фигурировали релейные шкафы — оборудование, отвечающее за сигнализацию на путях, а не за движение как таковое.

К июню 2026 года «Медиазона» отдельно подсчитала подростков: с 24 февраля 2022 года по делам о терактах и диверсиях, связанным преимущественно с инфраструктурными объектами, было задержано не менее 240 несовершеннолетних, самому младшему было 11 лет — по возрасту его не смогли привлечь к уголовной ответственности. Осуждённые подростки получают реальные сроки — от трёх лет воспитательной колонии и выше.

«Подработка» на Павелецком направлении: 17 лет на троих

Осенью 2023 года 21-летний Ярослав Кулигин, 20-летний Евгений Назаренко и 18-летний Никита Алексеенко нашли на форуме в даркнете объявление о заработке: около 100 тысяч рублей за поджог электрички или железнодорожного оборудования. Анонимный заказчик, по их словам, уверял, что ничего политического в этом нет — поджоги якобы нужны для получения страховых выплат.

Фигуранты подожгли головные вагоны электропоездов в Лобне и Домодедово, релейный шкаф и трансформаторную подстанцию, а также попытались поджечь ещё один состав на Павелецком направлении Московской железной дороги. Защита впоследствии обращала внимание, что часть техники была списана и выведена из эксплуатации.

Следствие настаивало, что молодые люди действовали в интересах украинских спецслужб и руководствовались антивоенными мотивами, и запросило для них 20, 15 и 10 лет. Адвокаты возражали: в деле нет доказательств умысла нарушить работу критической инфраструктуры или негативного отношения к военной операции — обвиняемые искали именно нелегальный заработок. «Медиазона» также сообщала о заявлениях о применении пыток на следствии, прозвучавших уже после первичных признательных показаний.

7 августа 2026 года Московский областной суд под председательством судьи Олеси Костюк признал всех троих виновными по части 2 статьи 281 УК (диверсия). Кулигин получил 17 лет — первые пять в тюрьме, остальное в колонии строгого режима; Назаренко — 7 лет колонии общего режима; Алексеенко — 6,5 года колонии общего режима.

Обманутая пенсионерка получила приговор террористки

76-летнюю жительницу Санкт-Петербурга Галину Ивановну телефонные мошенники, представившиеся сотрудниками ФСБ, убедили передать им 500 тысяч рублей накоплений, а затем, продолжая разговор по телефону, направили облить бензином и поджечь припаркованный пикап рядом с военкоматом — якобы это должно было «разоблачить бандита», укравшего её деньги.

Огонь ненадолго вспыхнул и потух сам, никто не пострадал. Тем не менее её обвинили по статье 205 УК — теракте, совершённом путём поджога в целях устрашения населения и дестабилизации деятельности органов власти. Владельца машины, находившегося рядом в момент событий, следствие, по данным «Новой газеты», не опознало и не допросило.

1-й Восточный окружной военный суд на закрытом заседании приговорил её к 10 годам лишения свободы с возможностью условно-досрочного освобождения только после отбытия трёх четвертей срока. «Десять лет тюрьмы для меня — это смертный приговор. Я не переживу там и десяти дней», — сказала она изданию «47news», отметив, что жертву преступления наказали вместо того, чтобы защитить.

Дети вместо диверсантов

В ночь на 11 августа 2024 года на станции Бабаево в Вологодской области 15-летний Павел Хазов и 16-летний Космос Неволайнен подожгли бензином кабину электровоза; в момент поджога Хазова отбросило на пути и ударило вылетевшей дверью. Обоих приговорили к 9 годам колонии — по данным «Медиазоны», это самый большой известный срок, назначенный несовершеннолетним по делам об атаках на железную дорогу и объекты связи, наравне со сроком, который получил Владимир Кутузов из Ивановской области по аналогичному эпизоду.

По подсчётам правозащитного проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал», из 299 детей и подростков, чьи уголовные дела были заведены, пока они были несовершеннолетними, и которые в итоге оказались лишены свободы, 196 обвиняются по террористическим статьям и 85 — по диверсионным. Объяснение организации: «Зачастую следователи и прокуроры видят в такой квалификации единственную возможность лишить несовершеннолетнего свободы» — из-за ограничений на уголовную ответственность и более мягких предельных сроков, предусмотренных для младших возрастов. Это оценка правозащитников, а не установленный судом мотив следствия.

В том же докладе описан отдельный эпизод, где, по имеющейся у «Мемориала» информации, засекреченный «свидетель» по делу сам привёз подросткам бутылки с бензином. Это документированное правозащитниками обвинение в провокации по конкретному делу, а не общий вывод обо всех подобных приговорах.

ФСБ по другую сторону тех же рельсов

«Мемориал» прямо ссылается на свердловский «социальный эксперимент» как на пример практики, которую спецслужбы, по оценке организации, применяют начиная с 2022 года: провокация как метод работы по делам, связанным с войной. В открытом доступе нет сведений ни об одном уголовном деле, возбуждённом против сотрудников, проводивших операцию, хотя признание в провокации прозвучало от лица самого ведомства.

Одновременно ФСБ публично отчитывается о делах, которые описывает как реальные, а не спровоцированные ею самой. 29 мая 2026 года РИА Новости со ссылкой на ведомство сообщило о задержании в Новороссийске 33-летнего токаря вагонного депо, который, по версии следствия, сам вышел на связь с представителем СБУ через Telegram, получил задание устроить взрыв на путях в момент прохождения пассажирского поезда и был задержан во время разведки местности; ему предъявили обвинение в приготовлении к теракту (часть 3 статьи 30 и часть 3 статьи 205 УК). Похожим образом описывалось параллельное дело в Краснодарском крае, где, по заявлению следствия, мужчину завербовали через запрещённую в России социальную сеть и обнаружили у него уже готовое взрывное устройство в тайнике.

В отличие от подмосковного, вологодского и петербургского дел, где есть приговор суда, эпизоды в Новороссийске и Краснодаре по состоянию на момент публикации остаются на стадии предъявленного обвинения — это версия следствия и заявление ведомства, а не установленный судом факт вербовки конкретным офицером СБУ.

Что подтверждено, а что остаётся утверждением

Приговоры, статьи обвинения, имена и сроки по делам Кулигина, Назаренко и Алексеенко, Галины Ивановны, Хазова и Неволайнена подтверждены материалами суда и совпадающими сообщениями независимых изданий. Существование самого свердловского «эксперимента» и его результаты — десять человек, доведённых до признания готовности к диверсии, — подтверждены заявлением представителя ФСБ, а не утечкой или анонимным источником.

Заявления о вербовке через СБУ в Новороссийске и Краснодарском крае — это позиция следствия, озвученная государственными СМИ со ссылкой на ФСБ; независимого подтверждения личности кураторов или проверки этой версии судом на момент написания материала нет. Утверждения о пытках на следствии по делу об электричках и о том, что бутылки с бензином подросткам передал засекреченный «свидетель», — задокументированные правозащитниками обвинения в конкретных делах, а не доказанный судом факт.

Что в итоге

Готовность сделать что-то незаконное за деньги — это ровно то сырьё, из которого в марте 2026 года пресс-служба ФСБ собрала статистику для эффектного заявления, и ровно то, что легло в основу двадцатилетнего приговора для человека, откликнувшегося на похожее объявление в даркнете. Ведомство, которое по закону обязано преследовать провокацию как преступление, само поставило эксперимент, подходящий под это определение, и назвало его успехом. Ответственности за него не последовало ни для кого.

При этом обманутая мошенниками пенсионерка отбывает срок как террористка, трое молодых людей, поверивших в подработку на «страховых поджогах», получили в сумме больше тридцати лет тюрьмы, а несовершеннолетние продолжают пополнять статистику — по данным «Мемориала», из года в год: если в 2022 году такие дела в отношении подростков исчислялись единицами, к 2025-му счёт шёл на сотни. Рельсовая война в сегодняшней России — это не столько противостояние диверсантов и контрдиверсантов, сколько конвейер, перерабатывающий чужой страх, бедность и старость в судимости по террористическим статьям, пока его собственные операторы ставят на себе эксперименты и называют это работой.